— А теперь, значит, в Каннах отогревается? -хмыкнул Троицкий.
— Собирается Атлантику на веслах переплыть,— пояснил Серов.- По пути древних французов. Или римлян. Хрен их разберешь... Все одно - нерусь!..
На самом деле однофамилец шефа Лубянки прекрасно отличал французов от римлян. Он вообще был человеком подкованным. Шутить как можно тупее -осталось его привычкой с девяностых, когда кандидату технических наук и бывшему доценту пришлось вписываться в разношерстный мир «нового русского бизнеса». С тех пор утекло много воды и крови, но от «простых» шуток Серов так и не отучился.
— Во мужику делать не хрен... — цокнул языком Дима.
— Зато никаких семейных проблем! — хохотнул Николай.— Греби себе и греби... Хоть всю жизнь.
— Пока акулы не слопают... — захохотал Дима.
— Все придурки сюда слетелись,— резюмировал Троицкий.— Сезон... Ладно, хватит ржать. Пошли внутрь
- Донеслось в этот миг с удаляющейся лодки Пастухова.
- Ага,— с интересом обернулся Троицкий.- А дальше что она там намывала?..
Но дальше уже не было слышно.
Детектив Анри Перес укололся кактусом. Вернее о кактус. Кактус был большой, а балкон маленький и если детектив выходил на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, проклятое колючее растение непременно оказывалось в опасной близости от лица и рук Но убрать кактус с балкона никак нельзя. Это была полицейская конспиративная квартира, и каждый элемент обстановки имел здесь свое особое значение.
Впрочем, в комнате для кактуса места тоже было немного - квартира вообще не блистала размерами. Денег местному департаменту полиции выделяли не слишком щедро.
В маленькой комнате был особо ощутим запах, исходивший от сидящего на тахте Мошкарина.