— Выходит, из доказательств — одни слова? — уточнил Жора.

Он тоже не верил в уголовные дела против преступников такого масштаба. До зоны добирается один из пяти, и то если этого сильно захотят остальные четверо и кого надо попросят.

— Почему, не только. Показания исполнителей — раз. Их, кстати, уже осудили. Есть запись телефонного разговора с Демьяном. С докладом о выполненном заказе. Это уже один из исполнителей по нашему указанию звонил. Чтоб улики закрепить. Есть еще косвенные...

— А мотивы убийства? — спросил Рогов.

— Бензозаправки с Кулешовым не поделили.

— Что же, дело ясное... — вздохнул Плахов.

— Что дело темное,— закончил Любимов.

Егоров и не предполагал, что матрешки бывают такие разные. То есть он видел, что они целыми гирляндами украшают специальные ларьки и витрины магазинов, но близко никогда не подходил — что он, пацан какой или интурист... А тут надо же!.. Галкин в Дубовицкой, Дубовицкая — в Жванецком, Жванецкий — в Петросяне, Петросян в этой своей... забыл фамилию. В своей большой тетке.

Ленин в Сталине, Сталин в Хрущеве, Хрущев в Брежневе — и потом еще несколько человек.

Футболисты какие-то — этих Сергей Аркадьевич не различал. Поэты: Пушкин, Есенин, Блок и какие-то неизвестные. Или просто девки голые — срамота!..

Есть матрешки маленькие, а есть гигантские, причем на самой большой — огромный мужик в шубе и соболиной шапке в каком-то лесу, в снегах, у березы.

— Спонсор какой-нибудь? — спросил Егоров.

— Чего? — не понял продавец.

— Этот вот — спонсор матрешек?

— Шаляпин это, дядя,— обиженно сказал продавец.— Певец басом.